Папа захохотал. Мама растерянно пробормотала:

—Но при чем тут магазины?

—При том! Хочешь знать, что я там присматривала?

—Ну…

—Платье на выпускной вечер, вот! И не какую-нибудь скромную тряпочку для тринадцатилетних, а настоящее! Понимаешь — настоящее!

Папа выключил телевизор. Небрежно отбросил в сторону пульт и с нехорошим интересом спросил:

—Настоящее — это как?

—Так! — вызывающе крикнула дочь. — С открытой спиной и плечами! С двумя разрезами вдоль бедер! Алое-алое и тоненькое-тоненькое… — Ира задохнулась от волнения и жалко пролепетала: — Оно мне ужасно идет, я померила!

Мама всплеснула руками и беспомощно посмотрела на мужа. Он какое-то время внимательно рассматривал раскрасневшуюся девочку, потом с насмешкой бросил:

—И кто тебе его купит? Алое-преалое? Без плеч и с разрезами?

Ира приложила ладони к пылающим щекам. И удивленно протянула:

—Вы с мамой, кто еще? На день рождения. Честное слово, других подарков не нужно, только это платье. Оно не очень дорогое.

—Судя по твоим словам, оно не для школьницы, — угрюмо возразила мама.

—Я и не собираюсь надевать его на уроки! Только на выпускной или на дискотеки!

—Но Ириша…

—Да что ты с ней говоришь? — неожиданно вскипел папа. — Это же бесполезно!

Мама грустно посмотрела на дочь и вышла из комнаты. А папа остановился перед девочкой и холодно сказал:

—Если хочешь в подарок платье, поищи что-нибудь приличнее. Пока учишься в школе, и мы с матерью тебя одеваем, даже речи не может быть о подобных тряпках.

Ира удрученно молчала: опять она сорвалась. И так глупо. Знала ведь — не поймут. Только разозлятся. Папа вон снова смотрит на нее, как на тлю какую. Наверняка считает: у дочери в голове одни тряпки. И мальчики. Или действительно так?