Монах гноил бунтующую плоть И мастурбировал, молясь Мадонне. Монахини, в экстазе отдаваясь Грядущему в полночи жениху, В последней спазме не могли различить Иисусов лик от лика Сатаны. Весь мир казался трупом, Солнце — печью Для грешников, Спаситель — палачом. 3 Водитель душ измученную душу Брал за руку и разверзал пред ней Зияющую емкость преисподней Во всю ее длину и глубину. И грешник видел пламя океана Багрового и черного, а в нем, В струях огня и в огневертях мрака Бесчисленные души осужденных, Как руны рыб в провалах жгучих бездн. Он чувствовал невыносимый смрад, Дух замирал от серного удушья Под шквалами кощунств и богохульств; От зноя на лице дымилась кожа, Он сам себе казался гнойником; Слюна и рвота подступали к горлу. Он видел стены медного Кремля, А посреди на рдяно-сизом троне Из сталактитов пламени — Царя С чудовищным, оцепенелым ликом Литого золота. Вкруг сонмы сонм Отпадших ангелов и человечий Мир, отданный в управу Сатане: Нет выхода, нет меры, нет спасенья! Таков был мир: посередине — Дьявол — Дух разложенья, воля вещества, Князь времени, Владыка земной плоти — И Бог, пришедший яко тать в ночи — Поруганный, исхлестанный, распятый. В последней безысходности пред ним Развертывалось новое виденье: Святые пажити, маслины и сады И лилии убогой Галилеи… Крылатый вестник девичьих светлиц И девушка с божественным младенцем. В тщете земной единственной надеждой Был образ Богоматери: она