Уходят. За стеной — он внемлет —

Порой чуть слышится рояль.

Как странны, чужды эти звуки!..

Он взял с усильем книгу в руки,

Прочел две строчки… Все равно, —

Читать теперь уже не стоить:

Он книги разлюбил давно.

Его ничто не беспокоит…

Сквозь дымку смотрит он на все,

Впадая тихо в забытье…

ХV

Но вдруг — звонок. Он встрепенулся.

Блеснула мысль: ужель она?

И сразу к жизни он вернулся,

Душа смятением полна…

Вошла, обвив его руками,

Еще холодными устами

Припала к трепетным устам…

Борис шептал: «Что это значит?..

Ты — здесь… Не верю я глазам!..

Ты, Ольга!..» Он смеется, плачет.

И смерти нет, недуг исчез,

И он здоров, и он воскрес!

XVI

Сидел в гостиной тетки важно,

В кругу внимательных гостей,

И говорил на «о» протяжно

Седой старик apxиepeй.

Когда племянница вернулась,

Старуха, молча, оглянулась

В свой черепаховый лорнет

И, бледность Ольги замечая,

Промолвила: «В мой кабинет

Прошу, зайдите после чая».

С флаконом спирта и платком,

С многозначительным лицом

XVII

Она ждала ее: «Вы смели

Уйти: признайтесь же — куда?»

— «К Каменскому. Не вижу цели

Скрывать…» — «Как, вы решились?..» — «Да».

— «Одна, без горничной!.. Прекрасно!..»

— «Меня удерживать напрасно:

Он болен, при смерти…» Но здесь

Покину сцену мелодрамы

И в двух словах открою весь

Расчет глубокий умной дамы:

Ей нужен Ольгин капитал,

Ее давно он привлекал.

XVIII

Старуха говорила много,