Все ниже, ниже покрывало.

Еще мгновенье — и падет…

Вдруг ветер зашумел, — упало,

Он понял: это — смерть!.. И вдруг

Проснулся. В комнате вокруг

XXXIX

Все было ярко в зимнем блеске.

Сидела Ольга у окна…

И луч играл на занавеске.

Борис почти не помнил сна,

Но поглядел кругом бесстрастно…

И он почувствовал так ясно

И понял смерть, как никогда.

От всех порывов, колебаний

И от надежды — ни следа.

И нет любви, и нет желаний!

В его душе, в его очах —

Теперь один безмолвный страх.

XL

Больной о смерти думал прежде

По книгам, по чужим словам.

Он умирал в слепой надежде,

Что смерть еще далеко, там,

В грядущем где-то. Он сумеет

С ней помириться, он успеет

Вопрос обдумать и решить

И приготовиться заране…

И — вот он понял: жизни нить

Сейчас порвется. Не в тумане,

Не в дымке — подойдя к концу,

Он видел смерть лицом к лицу.

ХLI

И стоицизм его притворный,

И все теории, как дым,

Исчезли вдруг пред бездной черной,

Пред этим ужасом немым.

И жизнь он мерит новой мерой.

Свой ум напрасно прежней верой

В науку хочет усыпить.

Он в ней опоры не находить.

Нет! Страха смерти победить

Умом нельзя… А жизнь уходит…

От всех познаний, дум и книг

Какая польза в страшный миг?

XLII

Как физиолог, поневоле

Он наблюдает за собой

И ждет, прислушиваясь к боли

Однообразный и тупой,

Растущей медленно, зловещей.

Что это — смерти признак вещий,

Он понял; Ольге не сказал