Орда, нарушивъ миръ, оковы разрывала,              И злобой движима, мутилась, бунтовала,              И стала воздымать главу и рамена,    100          Россiю утѣснить, какъ въ прежни времяна.              Сей страшный исполинъ въ Россiйски грады входитъ,              Убiйства, грабежи, насильства производитъ;              Рукою мечь несетъ, другой звучащу цѣпь,              Валятся стѣны вкругъ, томится лѣсъ и степь.    105          Уже велѣнiемъ коварныя Сумбеки,              Въ Казанѣ полились Россiйской крови рѣки;              И пламенникъ нося неукротимо зло,              Посады въ ярости московскiе пожгло;              Въ жилища Христiянъ съ кинжаломъ казнь вступила,    110          И кровь страдальческа на небо возопила;              Тамъ плачь, унынiе, сиротствующихъ стонъ;              Но ихъ отечество сей вопль вмѣняло въ сонъ.                        Алчба, прикована корыстей къ колесницѣ,              Въ Россiйской сѣяла страданiе столицѣ.    115          О благѣ собственномъ вельможи гдѣ рачатъ,              Тамъ чувства жалости надолго замолчатъ.              Москва, разимая погибелiю внѣшной,              Отъ скорбей внутреннихъ явилась безутѣшной.                        Сокрылась истинна на время отъ Царя;    120          Лукавство, честь поправъ, на собственность воззря,              Въ лицѣ усердiя въ чертогахъ появилось,              Вошло, и день отъ дня сильнѣе становилось.                        Тамъ лесть представилась въ притворной красотѣ,              Котора во своей природной наготѣ