Гдѣ смутнымъ Iоаннъ лежалъ объятый сномъ;              Съ пришествiемъ его чертоги озарились;              Весь градъ затрепеталъ, пороки въ мракъ сокрылись.              Является Царю сiя святая тѣнь    240          Во образѣ такомъ, въ какомъ была въ той день,              Въ который въ мiрѣ семъ оставивъ зракъ тѣлесный,              Взлетѣла возстенавъ во свѣтлый домъ небесный;              Потупленна глава лежаща на плечахъ,              Печальное лице, померклый свѣтъ въ очахъ,    245          Мечемъ пронзенна грудь, съ одежды кровь текуща,              Трепещущая тѣнь съ молчанiемъ грядуща,              И спящаго Царя во ужасъ привела,              Приближилась къ нему и такъ ему рекла:                        Ты спишь, безпечный Царь, покоемъ услажденный,    250          Весельемъ упоенъ, къ побѣдамъ въ свѣтъ рожденный;              Вѣнецъ, отечество, законы позабылъ,              Возненавидѣлъ трудъ, забавы возлюбилъ;              На лонѣ праздности лежитъ твоя корона,              Не видно вѣрныхъ слугъ; ликуетъ лесть у трона.    255          Ты зришься тигромъ быть, лежащимъ на цвѣтахъ;              А мы, живущiе въ превыспреннихъ мѣстахъ,              Мы въ общей гибели участiе прiемлемъ,              Рабовъ твоихъ слова въ селеньяхъ горнихъ внемлемъ.              Ты властенъ все творить, тебѣ вѣщаетъ лесть;    260          Ты рабъ отечества, вѣщаютъ долгъ и честь;              Но гласа истинны ты въ гордости не внемлешь,              Ты гонишь искренность, безбожну ложь объемлешь.