В комнаты он и не заглядывает, хотя двери распахнуты и днём, и ночью. Он лежит в прихожей, в таком же углу, как и у Ивана Саввича, и смотрит на дверь. Так он лежал и в то утро, когда Владик обнаружил его - окровавленного и измученного - на лестничной площадке. Владик тогда ринулся к нему с воплем: "Анчар!" - и ждал, что пёс тоже бросится к нему, Владику, единственному человеку, который не забыл о нём, не бросил в беде. Но Анчар равнодушно скользнул по Владику взглядом и отвернулся. А когда Владик, ухватив пса за ошейник, попробовал отвести его к себе домой, Анчар приподнял верхнюю губу, показал белые клыки и тихо, но грозно зарычал.

Он лежал на лестничной площадке целый день. И целый день около него крутился Владик. Сначала он принёс Анчару попить, и пёс вылакал всю воду, так что пришлось снова наполнить миску. Потом Владик принёс большую сахарную кость из бульона, но Анчар на неё даже не посмотрел. Тогда Владик решил, что пёс не желает есть с полу, вылил из миски воду и положил туда кость, но и тогда Анчар не стал есть. Он пристально смотрел на входную дверь и ставил торчком уши, как только раздавались чьи-то шаги. Потом уши опускались: ведь ни Иван Саввич, ни его жена не могли уже войти в эту дверь, а Анчар ждал только их. Один раз он встал и с трудом вышел во двор, и тогда Владик заметил, что его правая передняя лапа кровоточит. Пришлось пойти на крайнюю меру - позвонить папе в больницу. И папа не рассердился, а очень скоро пришёл и осмотрел раненую лапу - на него Анчар не рычал, а только шумно вздыхал от боли. Потом папа вызвал из больницы медсестру Ларису, и они тут же, на лестничной площадке, наложили на лапу шов. Анчар всё это стерпел, но идти к Владику домой отказался. Владик сумел только подсунуть ему под бок старое ватное одеяло. Папа велел выбросить кость из миски, налить туда свежей воды и оставить пса в покое.

Ночью Владик несколько раз вставал, подходил на цыпочках к двери и смотрел в замочную скважину. Анчар лежал, положив голову на забинтованную переднюю лапу, и в открытых глазах его стыла тоска. И только на следующий вечер Анчар вдруг встал и поплёлся в прихожую Владикиной квартиры, как будто знал, что отзвучали уже траурные мелодии и речи, и над его хозяевами воздвигнут рыжий бугорок, заставленный венками с алыми лентами.