Её крыша была смята в гармошку, левый бок разодран, фары выбиты, крышка багажника оторвана... А на сиденьях, обтянутых новыми парусиновыми чехлами, запеклись пятна крови. Задремал ли Иван Саввич за рулём, убаюканный ровной дорогой, заговорился ли с супругой - никто и никогда не узнает об этом. Известно лишь одно: у самого поворота с шоссе на лесную дорогу "Волга" налетела на этот самый кран.

...О чёрном доберман-пинчере Анчаре в этот страшный день не вспомнил никто. Кроме Владика. Когда молодой перепуганный водитель крана стал рассказывать сбежавшимся соседям, как эта машина врезалась в кран у поворота, как он выскочил из кабины и бросился на помощь, и остановил проезжавший мимо автобус, и они все разом перевернули машину и увидели двух залитых кровью людей, как погрузили несчастных в автобус и повезли в больницу, а он доставил машину сюда, потому что все в городе знают, кому принадлежит эта "Волга", - Владик всё время неотступно думал: где же Анчар? Спросить у водителя он не решался - парень был как помешанный: он снова и снова объяснял всем, что не виноват, что "Волга" сама налетела на кран, а потом садился на ступеньку кабины и бормотал: "Хоть бы живы были, хоть бы живы..." Потом во двор прибежали пассажиры того автобуса, который отвёз пострадавших в больницу, - две женщины и старичок. Но и у них спросить про собаку было как-то неудобно: женщины плакали и причитали, а старичок рассказывал, что доктор - это, значит, Владикин папа, который и в воскресенье, конечно же, был в больнице, - только глянул на Ивана Саввича и его жену, охнул, крикнул: "В операционную!" - и тут же захлопнул двери приёмного покоя.

Тогда Владик решил дождаться папу во дворе. В душе он верил, что будет так, как в папиных сказках, и, когда все успокоятся, можно будет спросить про Анчара. Скорее всего Анчар в больнице под дверью - так должен вести себя пёс, хозяин которого попал в беду.