Обкрутится вокруг ее бутона

И наконец-то выплеснет желанье,

Пока ж – сижу  бессильно-стариковский, 

И все селедки моря пахнут бабой,

А я сижу, смотрю на эти  пальцы,

Куда-то уносящие дыханье…

Так это тренье,  что меня щекочет, –

Игрушка обезьяны между ляжек?

Младенчество людского рода? Или

Предвестье мокрой и любовной тьмы?

И пусть грудь матери или любимой

Прекрасна, пусть мы в этом утопили

Свои шесть футов трущегося праха –

Но легкость смеха не постигнем мы. 

Что это трение? Перышко по нервам? 

Смерть по  бумаге? Жаждущие губы?

Христос рождается уже  в терновом

Венке под древом жизни? Смерть иссохнет,

Но шрифт –  стигматы слов моих – начертан

Пером твоих волос  Дождусь же дня,

И станет тренье взрослости и слова 

В конце концов метафорой меня!

10. НАШИ ЕВНУХОВЫ СНЫ

1.

Беcплодны евнуховы наши сны в свете любви:

Сны по ногам мальчишек лупят:

Им  простыни, как скрученные шарфы, 

Ногами девичьими кажутся. Мальчишка хочет

То гладить, то в объятиях сжимать

Ночных невест, вдов, добытых из ночи.

А девочек задерганные сны

Оттенков цвета савана полны,

Они, едва закатится светило, 

Свободны от болезней и смертей,

Оторваны от сломанных кроватью мужских костей: 

Лебёдки полночи их вынут из могилы.

2.

Вот  наше время: гангстер и его подружка,

Два плоских призрака. Любовь на пленке

В наш плотский  взгляд хоть искорку огня