Под птичий крик я берегом бреду,              

А тень моя, похожая на краба,                      

Вороний кашель слышит в сучьях сонных,

И вздрогнув, переполненное сердце           

Всю кровь стихов расплещет на ходу –       

Я заточен в словесную тюрьму,

Когда на горизонте, как деревья,

Бредут болтливые фигуры женщин, 

А в парке – звездная возня детей…

И я творю стихи из буков звонких,  

Из дуба басовитого, из корня 

Терновника, или из этих древних

Соленых волн – из темных их речей.

И папоротник маятником бьется: 

Раскрой мне этот нервный смысл времён,

Смысл диска, вспыхивающего рассветом,

Смысл флюгера, что стонет от ветров, –

И я опять стихи творю из пенья 

Лужаек, шорохов травы осенней,

Из говорящего в ресницах ветра,

Да из вороньих криков и грехов.

Особенно когда октябрьский ветер…

И я творю стихи из заклинаний

Осенних паучков, холмов Уэллса,

Где репы желтые ерошат землю,

Из бессердечных слов, пустых страниц –

В  химической крови всплывает ярость, 

Я берегом морским иду и слышу

Опять невнятное галденье птиц.

12. ТЕБЯ ВЫСЛЕЖИВАЛО ВРЕМЯ

Тебя выслеживало время, как могила,

Гналось, ласкаясь и грозя косой,

Голубка, в катафалк запряженная в твой,

Любовь наверх по голой лестнице спешила

Под купол черепаший, и тогда

Настал портновский час: вот ножницы шагают.

О, дай мне робкому, дай сил средь робких сих.

Я без любви так наг! Бездомно я шатаюсь,