Ведь у меня украли лисий мой язык!

Портновский метр отмерил время!

О, Господа мои вы, голова и сердце, 

Позвольте тощей восковой свечой

От мерзлых синяков души мне отогреться, 

Забыть тот стук лопат, и – головою в детство!

От всех логичных мыслей прочь.

Ну как с моим  лицом воскресным, школьным, постным,

С мишенью этих глаз, как будет мне дано?

Мне в куртке времени, смертельной и морозной, 

Успеть ли в жизни мне замкнуться в женском «о»?

Или в смирительной могиле?

Вы, гложущие мозг, вы надо мною властны,

Морзянкою стуча по черепам камней,

Отчаянье в крови и веру в бабью влажность

Оставьте мне меж ног, и не мешайте ей 

Средь евнухов собою стать…

О, глупость возраста! Куда скажи мне деться?

Над черепом любви вдруг с неба молоток!

Ты череп, ты  герой, ты труп в ангаре детства,

Ты палке всё твердишь, мол не настал ей срок, 

Так я и никогда…

Но радость, господа, без стука входит в двери,

И пусть железный крест мне поперек пути,

Ни деготь города, ни темный страх потери   

Не помешают мне по щебню перейти

Через расплавленный смертельный…

Я восковую свечку в купол окунаю 

 (Так радость или  прах маячит там в окне?),

Бутон Адама вскочит, продырявив саван,

Для сумрачной любви есть всюду место мне!

Сэр череп мой, вот где твоя судьба!

Конец всему придет. И эта башня тоже,

Как пирамиды слов, как дом ветров, падет.

Мяч пнут ногой. Окаменелость кожи,

Как ночью сцена опустевшая замрет

Без солнца…

Вы люди,– вечно сумасшедшие, – как люди.