Сквозь мутные стекла вагонаНа мутную Русь гляжу.И плещется тень ГапонаВ мозгу, как распластанный жук.Распутин, убитый князьями,В саване невского льда,Считает в замерзшей ямеСвои золотые года.Кому оценить эти муки?Он жмет мне под черной водойЖивые, холодные рукиГорячею, мертвой рукой.И третий, слепой, безымянный,Желавший над миром царить,Сквозь окна, зарею румяной,Меня начинает томить.И жжет меня Зимней КанавкойИ гулким Дворцовым мостом.Последнею, страшною ставкой,Языческим, диким крестом.Сквозь мутные стекла вагонаНа мутную Русь гляжуИ в сердце своем обнаженномВсю русскую муть нахожу.
1918 Зима
М.
«В моей душе не громоздятся горы…»
В моей душе не громоздятся горы,Но в тишине ее равнинНеистовства безумной ФеодорыИ чернота чумных годин.Она сильна, как радуги крутыеНа дереве кладбищенских крестов.Она страшна, как темная Россия,Россия изуверов и хлыстов.Зачем же я в своей тоске двуликойЛюбуюсь на ее красу?Зачем же я с такой любовью дикой,Так бережно ее несу?
1919 январь
М.
«И я отравлен жалом свободы…»
И я отравлен жалом свободы,Чума запахнулась в мои уста.Как государства и как народыЯ отвернулся от креста.
