Распахнулись, раздвинулись, зашевелились Дымной ночи — из перьев вороньих — крыла… Как давно мы не плакали. И не молились. А молились — молитва до звезд не дошла. Горький город заснул. Украшений янтарных — Фонарей — он не сбросил. В окно я гляжу, Как в бездонную бочку. Созвездий полярных Голубой, золотой сок течет по ножу. Во носках шерстяных, во халате, что стеган, Грея руку щекой, зрю в кухонном окне Ту Звезду, что космата, как Людвиг Бетховен, Ту Звезду, от которой погибельно мне. От нее не лучи, а полынные ветки Брызжут уксусом, ржавчиной, солью, песком — И двоятся, троятся, сбираются в клетки И в снопы, и во снежный сбиваются ком — И багрянцем безумствуют протуберанцы! И молюсь я о сгибших в разливах кровей — О, корейцы ли, немцы ли, азербайджанцы — Нет под горькой Звездою планеты мертвей! А полынные ветки растут, обнимая Деготь неба ночного! Котельных дымы! И одна — бьет в окно мне!.. И я понимаю — Что отречься у нас от сумы, от тюрьмы — Невозможно… ВИДЕНИЕ ПРАЗДНИКА. СТАРАЯ РОССИЯ От звонниц летит лебедями да сойками Малиновый звон — во истоптанный снег!.. Девчонкой скуластой, молодушкой бойкою Гляжу я в зенит из-под сурьмленных век… Небесный прибой синевой океанскою Бьет в белые пристани бычьих церквей! Зима, ты купчиха моя великанская, Вишневки в граненую стопку налей! Уж Сретенье минуло — льды его хрустнули! — Святого Василья отпели ветра — Румяная, масленая и капустная,