Ты вершины рубил. Ты под корень косил! Вот и выросли дети стальные. Вот они — ферросплавы, титан и чугун, Вот — торчащие ржавые колья… Зри, Норд-Ост! Уж ни Сирин нам, ни Гамаюн Не споют над любовью и болью — Только ты, смертоносный, с прищуром, Восток, Ты пируешь на сгибших равнинах — Царь костлявый, в посту и молитве жесток, Царь, копье направляющий в сына, Царь мой, Ветер Барачный, бедняк и батрак, Лучезарные бэры несущий На крылах! И рентгенами плавящий мрак! И сосцы той волчицы сосущий, Что не Ромула-Рема — голодных бичей Из подземок на площади скинет… Вой, Норд-Ост! Вой, наш Ветер — сиротский, ничей: Это племя в безвестии сгинет! Это племя себе уже мылит петлю, Этот вихрь приговор завывает, — Ветер, это конец! Но тебя я — люблю, Ибо я лишь тобою — живая! Что видала я в мире? Да лихость одну. А свободу — в кредит и в рассрочку. И кудлатую шубу навстречь распахну. И рвану кружевную сорочку. И, нагая, стою на разбойном ветру, На поющем секиру и славу, — Я стою и не верю, что завтра умру: Ведь Норд-Ост меня любит, шалаву! Не спущусь я в бетонную вашу нору, Не забьюсь за алтарное злато. До конца, до венца — на юру, на ветру, Им поята, на нем и распята. МАТЬ МАРИЯ Выйду на площадь… Близ булочной — гам, Толк воробьиный… Скальпель поземки ведет по ногам, Белою глиной Липнет к подошвам… Кто т а м?.. Человек?..