― Я-я? Чего ты-ты? Ты съел зефир? ― охваченный ужасным подозрением, возмущенно восклицает Урдалак.

― Ох, о-ла-ла!.. Ой, о-ла-ла! Ах, а-ла-ла! ― бормочет Арман, леденея от ужаса.

― Ну, что там еще за Аллах? Это он съел зефир? ― встревоженно вопрошает Урдалак.

― Нет! Нет! Зе... зе-зе... зекир!.. кефир!.. вампир!.. лежит!.. на кухне!.. Моя... бежать... собрать... забрать... набрать... летать! ― завершает свою путаную речь Арман, не трогаясь с места.

Кажется, даже Урдалак мало что понял из его речи.

― Ладно, согласен, только поторопись! Любое терпение имеет свои границы, и это единственные границы, которые я готов признать. ― И он величественным жестом отсылает перепуганного Армана, готового от страха исполнить любое повеление Ужасного У.

В знак согласия Арман кивает головой. В зависимости от того, приходится ему отвечать «да» или «нет», зубы его выстукивают совершенно разные мелодии.

Арман улепетывает со всех ног, словно кролик в нору. Не в силах долее сдерживать рвущийся наружу смех, Урдалак громогласно хохочет. Оказывается, манипулировать людьми еще проще, чем он предполагал. Управление осматами и то требовало у него больше времени. А здесь стоило ему показаться во всей своей отвратительной красе ― и пожалуйста, человек уже с радостью тебе подчиняется. Не надо даже издавать свой знаменитый вой, секрет которого известен ему одному, не надо угрожать кривыми, словно у коршуна, когтями. Достаточно просто выпрямиться во весь рост, и человек сникает и превращается в смиренного агнца.

При этой мысли на омерзительной физиономии Урдалака появляется некое подобие улыбки. Впрочем, только хорошо зная Урдалака, можно догадаться, что речь идет именно об улыбке. Увидев его ухмылочку, любой бросится вызывать «скорую помощь».

Урдалак окидывает взором смолкший опустевший лес. На самом деле не такой уж он и опустевший. Под каждым кустом, каждым корешком блестит множество любопытных глаз, чьи владельцы, холодея от страха, взирают на чудовищного пришельца из другого мира. Урдалак не видит их, но чувствует их присутствие. Однако любой властелин прекрасно знает, что он всегда находится в центре внимания. Собственно говоря, вызывать всеобщее восхищение, ощущать себя маяком, к которому в ночной мгле устремлены взоры заблудившихся моряков, входит в обязанности повелителя.