И был в высотище светлее и чище… Но что-то пропало на маковке вала: Сиё означало паденья начало… Знобило и било, и не было силы, И было не мило что раньше манило: То рвался напиться, а то — протрезвиться, В мечтах — то девицы, то светлые лица… На что же похоже — я выпустил вожжи, И чувствовал кожей — до точки я дожил! Снаружи безликий, но внутренне дикий, Молчал, безъязыкий, и сдерживал крики… Но после паденья — опять воскресенье: Долой тяготенье, даешь вдохновенье! Сгорая, взлетаю я к самому раю, Заранее зная, что все потеряю…

_{(лето 1985)}

Время остановилось

Часы мои встали. Секундная стрелка И та не желает по кругу бежать. Ты мстишь, что ли, Время? Ты, что ли, так мелко? За что на меня ты в обиде опять? Я в целом не против, но как-нибудь позже… Вот буду я счастлив, тогда — тормозни! Тогда протянись, чтобы было подольше, А тут, без Неё — ну зачем эти дни? «Послушай» — тогда моё Время сказало — «Чего ты психуешь? Не мальчик, кажись! Давно я с тобою возиться устало. Ты выспаться должен. Ты понял? Ложись!» Послушно лежу, на постели распластан. Часы не идут, только сердце стучит. Оно с остановкой часов не согласно. А Время отечески мне говорит: «Ну что тебе с нею? Танталовы страсти! Хоть око и видит, да губы неймут! Ты, может быть, скажешь, что в этом и счастье?» «Скажу. Но, конечно, меня не поймут.