Суют небесной синевы громадный перстень бирюзовыйИ шепчут так: «Носи, носи — ведь бабам бирюза от сглазу!»Ну, коли так, меня спаси!.. А не спасешь — уж лучше сразу…Ведь будет горе — знаю я. Его к доскам прибьют гвоздями.И Сын — кровиночка моя! — отныне вечно будет с вами.Лицо ногтями разорву. Прижмуся ко Кресту главою.И — словно чей-то труп во рву — себя увижу молодою.И снова снег, и темный хлев, и снова теплый запах хлебный,И снова ворожит, присев, волхв над травою над целебной…И тельце Сына в пеленах, как белый мотылек, сияет,И сквозь ладони-облака кроваво звезды не зияют!..И сено пряное шуршит, и тяжело волы вздыхают,И снег отчаянно летит, и зверь в дубраве завывает.
Икона всех святых
Пророки, архангелы, Иоанн Креститель,Кто на Крещенье бил в лицо железным снежком!За то, что забывала вас, — вы меня простите!Я нимбы нарисую вам яичным желтком.Я ночью прокрадусь сюда. Вот киноварь в банке.Вот бронза сусальная — для ангелов она.Допрежь маханья кисти я повторю заклятье:Все ваши золотые, дорогие имена.Кого я позабыла? — что ж, не обессудьте:Какое Время длинное — такая и родня!..Вы глянете в меня со стен, любимые?.. — нет, судьи!Хоть не судимы будете — вы судите меня.Святой мой Николай — родитель мой бесценный…На кухне спишь,уткнувши лобв сгиб сухой руки.В моей крови идут твои отчаянные гены:Гольфстримом — сурик! Тихий свет индиговой реки…Тебя пишу одним мазком. Темно и сыро в храме.Опасно свечи зажигать — увидят меня.
