И каждый у груди держал горящую свечу. Да что же у меня, однако, получилось? Гляди — Икона Всех Святых на высохшей доске… Гляди — любови все мои, как Солнце, залучились! Я с ними — разлучилась. Лишь кисть — в кулаке. Лишь эта щетка жесткая, коей храм целую, Закрашивая камень у жизни на краю! Икону Всех Святых повешу одесную. Ошую — близко сердца только мать мою.

Праздник покрова

Это бедное тело должны схоронить. Комья мерзлые — кинуть со стуком… Это знанье я знала. Про то, что я жить Не престану. Про новую муку… Странно сверху глядеть на рыдающих вас. Слезы ветер со щек вам сдувает! …Сколько раз погребали меня… Сколько раз… А я — вот она. Вот я — живая. На толпу неутешную сверху смотрю. Вижу — курит могильщик увечный. Слышу — колокол бьет поперек декабрю О любви вознесенной и вечной. И живая, смеясь, из высот я кричу: — О родные! Не плачьте по телу! Закопают!.. А душу зажгут, как свечу, Потому что я так захотела! И хотя онемела навеки, хотя Бессловесна, приравнена зверю, Хриплым пламенем в маковках сосен свистя, Вот теперь-то я в Бога поверю! Потому что Он дунет с небес на меня, Оживляя для воли и силы, И промолвит: — Живи воплощеньем огня Ибо в сердце его ты носила! И народ, что близ ямы столпится, скуля, Вдруг увидит летящий отвесно Яркий огненный шар! И зажжется земля От моей колесницы небесной! Милый Боже, спасибо!