Пылал огонь Гипербореи Алмаза льдяная душа. И синей тенью лазуриты Лежали на груди открытой Дыханьем поднимала их Царица. Стыли турмалины На лбу, а на висках — рубины, Напоминаньем: эта бровь Воздымется — прольется кровь!.. Глаза-зеленые глубины Дышали морем. Их прибой Туда, в пучину, за собой Навеки влек… Коса сверкала: В червонном золоте — опалы. И запах сена от кудрей, И запах горя все острей… И близ распахнутых дверей Она Царя поцеловала В уста. А он ее схватил Смертельной хваткою питоньей: — Скажи, тебя я оскорбил?! Тебя любил — что было сил, Сжимал твое лицо в ладонях! Тебе я приносил дары, Слепую страсть, слепое пламя, И пальцы унизал перстнями, И обнимал ночами, днями, Годами напролет, веками… Зачем, осыпана огнями, Меня любила — до поры?! Куда идешь?.. Там черный ветер Вмиг путника повалит с ног. Там зимний небосвод жесток. Там Альтаир, слепящ и светел, Струит морозный дикий ток. Там все погибло. Избы стынут. Покрылись сажей города. Хрустит оконная слюда. Там — ничего. Там — никогда! Огонь и Ветер. Звезды. Вьюга. Я понял… Буре ты сродни… Зачем узнали мы друг друга?! Остановись! Повремени!.. И так Царица отвечала, А на груди блестел гранат Кровавой вязью: — Я познала, Что в мире нет пути назад! Тебя любила и ласкала Как две зверюшки, бились мы До слез, до смеха, до оскала,