«Прорвались к Риму эквы и сабины, — сказал гонец, — а римляне — теснимы и без тебя врага не победят…». Тогда ступни от глины Цинциннат омыл водой, надел на плечи тогу, сел на коня и за гонцом в дорогу помчался в Рим — империю спасать. Шестнадцать дней — как тамаде для пира — понадобилось консулу, чтоб вновь над центром Рима встало солнце мира и воцарились праздник и любовь. И он сказал: «Я выполнил свой долг перед своей страною и народом. Теперь в долгу я перед огородом — во всем ведь должен чувствоваться толк». И он ушел домой. Туда, где густо всходили свекла, брюква и капуста… …Я — не солдат. Вояка из меня — по сути никакой. Мой долг — огромен! Кто ж дал мне право в кресле восседать, а не пахать родительское поле? Кто мне позволил позабыть свой сад, не поливать деревья молодые, не сеять кукурузу и отдать свой отчий дом ветрам на разоренье? Земля моя! Я всем тебе обязан. Я, — как телок, — навек к тебе привязан…

Посвящение

Я посвящений не люблю в стихах. (Но милой моей бабушке и тетушкам — я посвятил бы все, что написал, и даже то, что сочинится после, поскольку жизнью им своей обязан…) Я ничего не посвящаю даже тому, кто жаром своего огня на эту книгу вдохновил меня, — ее я просто тайно адресую читателю тому, что год назад мне саженец принес зеленый лавра,