Первая моя любовь говорила по-русски. К ним мы приезжали в гости, в Москву — Мавзолей, Царь-пушка… А потом мы поссорились, из-за белого карандаша… Потом я, «профессор» нашей улицы, в первом классе влюбился в Луизу — учительницу русского языка: она была очень красива… И Луиза любила меня тоже, говорила, что я хорошо у нее учусь… Но потом она начала надо мной издеваться: поднятую руку мою не замечала, а живот ее стал быстро и уродливо раздуваться… Однажды, когда Луиза особенно долго не замечала мою поднятую руку — кстати, единственную в классе, и возглас «можно, я!..» не помог, я разозлился, и я… Я ударил кулаком по тому месту, что выводило меня из себя… Что началось! И в поплывшем тумане орущих лиц я увидел виноватое лицо мамы. Я был подавлен своим поступком и в школу не ходил, пока на третий день не пришла к нам Луиза Александровна… Они долго говорили с мамой, и я слышал, что «с плодом ничего не случилось»… Луиза позвала и сказала, что любит меня, чтобы я ходил в школу, потому что мне дается русский, чтобы я продолжал… И я понял, что больше не увижу ее, и сердце заныло… Я не смог сказать ей «прощайте» И одно слово я ей еще должен…

ИЗ ЦИКЛА «ДЕТСТВО»

Майла если бы не было голубятни… С залихватским свистом на губах и острым взглядом, вскинутым в небо…