Как безжалостный шквал Над беспомощной лодкой. 1925 МОСКВА И город - хам, и хамом обитаем. Что изменилось со смешной поры, Когда нас царским потчевали чаем Столицы постоялые дворы? Февраль 1925 МОРЕ Хлопочет море у зеленых скал, Теснит, как грудь, упругую плотину, Как прядь волос, расчесывает тину И бьет слюной в береговой оскал, Как ни один мужчина не ласкал, Ласкает сушу - томную ундину, Крутясь, откидывается на спину И пенит валом свадебный бокал. За то, что рушит алчущую тушу На мокрую от поцелуев сушу - В нем ищут девки из рыбачьих сел - Покуда бьет по гравию копытом И ждет их недогадливый осел - Последних ласк своим сердцам разбитым. 3 марта 1926 НЕВА Медлительно и вдохновенно Пульсируя в коже торцовой, Нева, как священная вена, Наполнена кровью свинцовой. Невзрачные в теле линялом, Невинные синие жилы По каменным Невским каналам Разносят сердечные силы. Но город, привычный к морозам, Простудных не ведая зудов, Страдает жестоким неврозом И острым склерозом сосудов; По городу каждую осень Грядет от застав и рогаток, Швыряет несчастного оземь, Хватает за горло припадок; Хрипят от закупорки вены, И жалобно хлопает клапан, Гневясь на устой сокровенный, Где уровень в камень вцарапан.