Поехать по белу бы свету, ку- пить бы диковину этаку… Мы здорово мир попахали б ис- чадьем твоим, Апокалипсис!" Январь 1932 ИГРА В пуху и пере, как птенцы-гамаюныши, Сверкают убранством нескромные юноши. Четыре валета - и с ними четыре нам Грозят короля, соответствуя сиринам. Их манят к себе разномастные дамочки, Копая на щечках лукавые ямочки. Их тоже четыре - квадрига бесстыжая - Брюнетка, шатенка, блондинка и рыжая. О зеркало карты! Мне тайна видна твоя: Вот корпус фигуры, расколотой надвое, Вот нежный живот, самому себе вторящий, Вот покерной знати козырное сборище. Вот пики, и трефы, и черви, и бубны и Трубные звуки и столики клубные, И вот по дворам, над помойными ямами, Играют мальчишки бросками упрямыми, И ямочки щек и грудные прогалины На дамах семейных по-хамски засалены. Картежник играет - не все ли равно ему? - Ведь каждый художник рисует по-своему; Порой короля он, шаблоны варьируя, Заменит полковником, пьяным задирою, "Да будут, - он скажет, - четыре любовницы Не знатные дамы, а просто полковницы. Да служат им, - скажет, - четыре солдатика! Да здравствует новая наша тематика!" Усатый полковник сменяется дворником, Полковница - нянькой, солдат - беспризорником, Кривые столы в зеркалах отражаются, Свеча оплывает. Игра продолжается. 1932 УТЮГ Он ходит, как рыцарь в чугунной броне,