Я это знаю, потому что

Однажды, утренней порой,

В тот час, когда, полупроснувшись,

И смутный запад попирая,

Выходит солнце, разметавши

Волну сияющих волос

Над нежной белизной жасминов,

Над блеском роз багряноцветных,

И тканью золотой стирает

С очей проснувшейся зари

Сверканье слез огня и снега,

Их превращая в пышный жемчуг,

Вдали на море увидал я

Громаду тяжких кораблей:

И в это первое мгновенье

Не мог решить мой взор смущенный,

Что было там на горизонте,

Утесы или корабли.

Подобно как в живописаньи

Искусной кистью создаются

Виденья, облики, и дали,

И, перспективой обольщен,

То видит глаз глухие горы,

То города с их светлой славой,

Всегда рождает отдаленность

Толпу чудовищ для очей,

Так точно в областях лазурных,

Смешавши волны с облаками

И море с небом сочетая,

Сплетенье света и теней

Родило тысячи обманов

Для глаз, увидевших сначала

Лишь облик смутных очертаний

Без различенья четких форм.

Сперва, увидев, что краями

Те отдаленные предметы

Уходят в небо, мы решили,

Что это были облака

Из тех, которые стремятся,

К сафиру моря прикоснувшись,

Зачать потоки дождевые,

Чтоб их кристаллами родить.

И складно было так подумать,

Неисчислимая громада,

Казалось, всю морскую бездну

По капле думала испить.

Потом нам ясно показалось,

Что это рой морских чудовищ

В сопровождении Нептуна

Из водных выступил пещер;

Игрушка утреннего ветра,

Вздувались паруса, качаясь,

И нам казалось, это крылья

Качаются над зыбью волн.

Но этот Вавилон огромный

Приблизился, и было видно,

Что вымпела с их трепетаньем