Дорогой шли одной. Пылающий ваш мозг стремился к тайной цели… Быть может, Тюильри разрушить вы хотели, Быть может — Ватикан. Свободомыслию вы возглашали: слава! Ведь в пламенный наш век душа любая — лава, Любой народ — вулкан. Любили вы… И боль и грусть владели вами. Порою вам сердца сжимала как клещами Неясная тоска. Под натиском страстей, их яростного шквала, Душа, как океан, порою бушевала, Бездонно глубока. О, кто б вы ни были: отважны, безрассудны И юны, иль, пока вы шли дорогой трудной, Согнула вас судьба, Несла ли вам она надежду, радость, горе, — Вы знали вихрь любви, вы знали скорби море, Покуда шла борьба. Убиты в декабре, безмолвны, недвижимы, Во рву лежите вы, ничем уж не томимы, Прикрытые землей. Уже растет трава над вами… Крепче спите В могилах, мертвые! В гробах своих молчите! Империя — покой.

Джерси, декабрь 1852

V

ЭТА НОЧЬ

Он в Елисейском был. Друзей с ним было трое. Окно светило в ночь, снаружи — золотое. Момента нужного, за стрелкою следя, Он ждал, задумчивый. Он именем вождя Мечтал бандита скрыть: Картуша — Бонапартом. Удар предательский он наносил с азартом, Но ждать умел, дрова в камине вороша. И вот что он сказал, изменничья душа: «Мой тайный замысел свершится непреложно;