Так его жизни драгоценный дар Один кошмар отбросил в никуда. Как лист увядший, брошен он в пыли,      Но лишь вчера, в веселии своем, Дивились мы на строгий его лик,      Совсем несхожий с нищенским тряпьем, Не ведая, что каждый обречен Таким же стать калекою, как он. Ведь мы, отвергнув жизни благодать,      Презрели дух смиренного труда И предпочли в гордыне тосковать      О мире, что потерян навсегда, Оплакивая круг своих руин Среди пройденных выжженных равнин. И вот судьбы свершилось торжество:      В последний раз, с мечтою о былом, Та, что была всей жизнью для него,      Пришла к нему, но он не знал о том, Снедаемый корыстною тоской, Когда до счастья мог достать рукой. И жалости исполнилась она      К тому, кто был недвижным и немым; Небес закатных дивная страна      Багряную волну гнала над ним И проливала сумеречный свет На двух созданий зыбкий силуэт. О, пусть проснется он! Мгновений слитный хор      Не прерывается, но нить уже тонка, Слеза, туманившая ее взор,      Упала на него издалека, — Она ушла: затмился окоем, Надежда отлетела вслед за днем. Вершится дней круговорот,      В лучах зари, в сияньи глаз, И жизнь вступает в свой черед,      Но для него огонь погас. Последняя закрыта дверь: Причислен к мертвым он теперь. Перевод К. Савельева

Путь шипов и тропа роз