В старинном зале, сумрачном и тихом С окном высоким, обращенным на закат, Где за узорной вязью дикого плюща Вечерняя заря сменялась ночью, Сидела дама бледная, устало опершись На том громадный и лицо укрыв в ладонях. Но не для отдыха ее склонилась голова — Капелью слезы по щекам сбегали, И тихого рыданья скорбный звук С ночными отголосками сливался. Вот она снова распахнула том, И голос, полный муки, зазвучал под сводом: «Увенчан славою отцов, Покинул он родимый кров — Лицом к лицу встречать врагов. Принять последний смертный бой, За правду биться, как герой, И сгинуть в сече роковой. Там, где сердца друзей верны, Где руки латные сильны, Где льется кровь его страны. Пусть в миг предсмертный слышит он Оружия победный звон И ратный клич со всех сторон. Он обретет земной покой Среди дружины боевой, Где тисы шелестят листвой. Где из церковного окна В вечернем воздухе слышна Хорала светлая струна. Суровый воин, пусть он спит Там, где кичливый мрамор плит Его покой не осквернит, Лишь дети иногда придут И тихим шепотом прочтут Имя того, кто дремлет тут». Печальный голос стих; прервался краткий сон. «Увы! — со вздохом молвила она. — В чем женщины удел? Ведь жизнь ее бесцельна, смерть отъемлет все, Печали ее тщетны, жалобы смешны, Ей в клетке суждено лишь коротать свой век;