Там правил мрак, струившийся от крыльев Азраила, Но в нем сновал без устали живой огонь: Та, что явила милосердье к падшим, Спокойно проходила между них, И ясный взор ее звездою путеводной Был для людей, и каждому она Дарила свет, дарила утешенье, Смягчала жар предсмертный губ касаньем Или, склонясь, шептала пару слов На ухо умирающему воину, Который, уходя в обитель грез, Благословлял ее. И да пребудет с ней Благословенье прежних поколений! Так умоляла дама, грустно наблюдая      За той, что проходила меж людьми, Пока ее не поглотила ночь, — Все замерло, и кончилось виденье.      Тогда опять раздался тихий шепот: «Во мгле отчаянья и неизбывной тьме, Где Ужас и Война терзают землю, Заключено призвание твое. Бесстрашно озираешь ты картины, Бросающие в дрожь бойцов; ведь для тебя Священно все, и все они равны: Нет низости, не стоящей заботы, И нет величия превыше благ твоих, Любая жизнь важна, у каждого есть место, Верши свой труд, а прочее рассудит Бог». Умолкнул голос, но она не отвечала, Лишь с уст ее слетело тихое «аминь», И поднялась она, и встала перед книгой,      Спокойная и гордая в сгустившейся ночи, И взор свой устремила к небу; по ее лицу Струились слезы, но покой царил в душе, Покой, который мир вовек отнять не сможет! 10 апреля 1856 г. Перевод К. Савельева

Долина тени смертной