Священным лесом сил, Что волны бытия питают в исступленьи, Быть может, зрим мы внезапное явленье Испуганных светил. Растерянных светил, пришедших из пучины, Восставших из глубин иль бросивших вершины, И в наш земной туман, Под своды черные, воспламенившись в беге, Упавших стаей птиц, которых сбил на бреге Свирепый ураган. Они появятся, зардевшись издалече, Смерч грозных светочей, рубиновые печи, Сжигая все окрест, Уничтожая нас, перегорая сами, Затем, что наряду с блаженными мирами Есть злые духи звезд. Быть может, в этот миг — на дне ночей беззвездных Уже вздувается рожденный в мрачных безднах Блестящих светов рой, И бесконечности неведомое море На наши небеса стремит и сбросит вскоре Смертельных звезд прибой.

ЗАТМЕНИЕ

Порой сомнение земной объемлет шар. В глазах у всех темно; туман иль странный пар. Не знаешь: сумерки ли это иль похмелье? Куда ни глянь — ни в ком ни гнева, ни веселья. Исчезновение уже смущает нас. Впивается во тьму совиный желтый глаз. Все виды молнии на небесах змеятся. Алтарь склоняется, и черви в нем роятся. Во мраке Ирменсул — почти Иегова. Мудрец роняет вслух бессвязные слова. Все спутано: добро со злом, и правда с ложью; У лестницы Числа чуть видимо подножье, И вверх по ней никто, отважный, не скользит. Там — в Гефсимании Додонин глас звучит; Там — где гремит Синай — дымится рядом ртна; Толпятся, ссорятся, дивятся безответно.