Указывает путь один слепой другим. Неправы небеса пред разумом людским. Мыслитель верует, мудрец уже не верит, А совесть слушает и пробует и мерит И, сбитая с пути, ощупывает мрак: Где Веда чистая? Где вымыслы писак? Всех добродетелей исчезли очертанья. Разгул чудовищных теней — на дне сознанья, И в глубине небес, где скрылось божество; Ни клятв, ни честности, ни веры — ничего. Вершина чуть видна, а маяка следа нет, И отсвет факела тиару всю багрянит. Блуждают, ждут, глядят в смятении кругом. Любовь во всех сердцах, волнуясь, бьет крылом, Не ведая, верна ль природа ей людская. Зги не видать. Кричат, друг друга окликая: «Кто там? Ответь!» Сосед не узнает порой Соседа, Вся толпа — сплошной пчелиный рой. Друг к другу тянутся, глядят в глаза, но все же Разобщены, и зло и ночь средь царства дрожи Воздвигли свой престол. Несчастная толпа В глубокой пропасти беспомощно слепа. Как будто ледоход на дне пучин грохочет. Все близко и темно; мрак надо всем хохочет. Дождит; небесный свод сокрыли облака. Ребенок малый стал похож на старика. И кажется, что нет отныне жизни вечной. Зловещая душа зрит в муке бесконечной Затменье господа, внушающее страх. Рожденье ли? Иль смерть? Когда? В каких мирах? Народы сумрачны и трепетом объяты, Слились в единый гул и горны и набаты; Холодный ветр с земли сорвал последний грим, И демон говорит с улыбкой; «Я — незрим».

Я ВИДЕЛ ГЛАЗ ТЕЛЬЦА