Тобой был некогда смятен ливийский маг, При виде радуги твоей. Но знай, что так Блестишь ты не один, преград себе не зная: Душа людей, как ты, — планета четверная. В нас — чудеса твои. Светило, вот они! Поэзия с тобой сравнилась искони: Орфей, Гомер, Эсхил и Ювенал — четыре Ее глашатая. Когда в затихшем мире, На утренней заре иль в сумеречный час, Поют кузнечики и птичий слышен глас, Где Арно, где Авон, где Инд — повсюду музы Мы зрим присутствие. Тягчайшие обузы Снимая с наших плеч, она ни на один Не покидает миг своих святых вершин. За Каллиопою, Полимнией, Эрато И Немезидою — гармонии крылатой, И дик и радостен, предвечный лик сквозит; Она идиллию громами разрешит. Светило! В ней — любовь, и смех, и гнев, и бездны Скорбен, как и в тебе, великий вихорь звездный. Глагол и луч, она кротка к своим рабам; Советы подает народам и царям, Поет благим сердцам, льет свет добра — злонравным, Речет — и тайное соделывает явным. В ней человечество находит тот размах, Что, сбросив цезарей, взнесенных на щитах, Развенчивает их, идею лишь лелея. В ней — Франция и Рим, Эллада и Халдея. Полюбит драмою, сатирою сразит, Псалмом иль песнею печально зазвучит, А в эпопее зрят властители дурные Последствия слепой и грубой тирании, Неотвратимый всход всех сеятелей зла: Карету в золоте, что их во храм везла На увенчание, и тут же, рядом — спицы Едва приметные позорной колесницы. Она свершает здесь, где плачется Адам, Что в бесконечности ты совершаешь сам. Но если, следуя высокому завету,