Приводишь к цели ты безумную комету И выправляешь звезд блуждающих пути, — Мы силой разума умеем обрести, Где — бог, где — ад, где — цель и счастья и страданий, Вертящийся маяк на звездном океане!

АЛЬБРЕХТУ ДЮРЕРУ

В густых лесах, где ток животворящей мглы Питает крепостью древесные стволы, Неправда ль, сколько раз, добравшись до просеки, Испуган, побледнев, поднять не смея веки, Ты ускорял, дрожа, свой судорожный шаг, О, Дюрер, пестун мой, о, живописец-маг! По всем твоим холстам, которым мир дивится. Нельзя не угадать, что взором духовидца Ты ясно различал укрывшихся в тени И фавнов лапчатых и лешего огни, И Пана, меж цветов засевшего в засаду, И с пригоршней листвы бегущую дриаду. Ты в лесе видел мир, нечистый испокон: Двусмысленную жизнь, где все — то явь, то сон. Там — сосны льнут к земле, здесь — на огромном вязе Все ветви скрючились в замысловатой вязи И в чаще, движимой, как водоросль на дне. Ничто не умерло и не живет вполне. Кресс тянется к воде, а ясени на кручах Под страшным хворостом, в терновниках ползучих Сгибают черных стоп узластые персты; Лебяжьешеие глядят в ручей цветы И, пробужденное шагами пешехода, Встает чудовище, и пальцами урода Сжимая дерева широкие узлы, Сверкает чешуей и мечет взор из мглы. О прозябание! О дух! О персть! О сила! Не все ль равно — кора иль кожа вас покрыла? Учитель, сколько раз я ни бродил в лесах, Мне в сердце проникал тебе знакомый страх,


17 из 135