Сей вал тебе сродни, людской водоворот: Сегодня заревев, он завтра всех пожрет. Как меч, его волна остра. Прекрасной дщери, Он вечный гимн поет рожденной им Венере. В свой непомерный круг он властно заключил, Подобно зеркалу, весь хоровод светил. В нем — сила грубая и прелесть в нем живая. Он с корнем рвет скалу, былинку сберегая. К вершинам снежных гор он мечет пену вод, Но только он, как ты, не замедляет ход И, на пустынный брег ступивши молчаливо, Мы взор вперяем вдаль и верим в час прилива.

ФОРТЫ

Они — парижских врат сторожевые псы, Затем, что мы — внутри осадной полосы. Затем, что там — орда, чьи подлые отряды Уж добираются до городской ограды, Все двадцать девять псов, усевшись на холмы, Тревожно и грозя глядятся в дебри тьмы И, подавая знак друг другу в час укромный, Поводят бронзой шей вокруг стены огромной, Они не знают сна, когда все спит кругом, И, легкими хрипя, выкашливают гром; Внезапным пламенем звездообразных вспышек Порою молния летит в долины с вышек, Густые сумерки во всем таят обман: В молчаньи — западню, в покое — ратный стан. Но тщетно вьется враг и ставит сеть ловушек; Не подпуская к нам его ужасных пушек, Они глядят вокруг, ощупывая мрак. Париж — тюрьма, Париж — могила и бивак, От мира целого стоит отъединенный И держит караул, но, наконец, бессонный, Сдается сну — и тишь объемлет все и всех. Мужчины, женщины и дети, плач и смех, Шаги, повозки, шум на улицах, на Сене,