«Ты жажду утолишь божественных гармоний, «Ты будешь жить, как серафим». Но вскоре все мое сочувствие иссякло: Я увидал тебя в обличий Геракла; Ты мчался в тильбюри, забыв про небеса. В толпе услышал я: «Он едет дипломатом «В Тоскану, но и там, на поприще проклятом, Он явит миру чудеса». Я понял: нет границ твоим духовным силам! Ты арифметику сопряг с Езекиилом И из Сиона в банк летишь, взметая прах. Держатель векселей, заимодавец хмурый, Умеет пожинать плоды литературы, Оставив ястребов в горах. На чернь презренную, мне ясно, лишь для вида Обрушиваются твои псалмы Давида, Что на веленевой бумаге тиснул ты: Поэт и финансист, ты деньгам знаешь цену И вексель предъявить просроченный Гослену Нисходишь с горней высоты. Чуть в академии освободилось кресло, Иеремия наш, препоясавши чресла, Спешит туда, свернув с пророческой стези, Рукой архангела сгребает не впервые Чины и ордена, сокровища земные, Полуистлевшие в грязи. Я слышал, будто бы, покинув край безбурный, Ты счастья попытать решил теперь у урны. Чело твое уже венчает сельдерей; Ветхозаветную отбросив прочь кифару, Ты процветание сулишь надолго Вару Кандидатурою своей. Приветствую, о брат, твою любовь к отчизне, Но как поверю я, что ты далек от жизни? Молчали мы, когда всеобщий наш кумир, Библейским языком пять лет подряд глаголя, Обменивал стихи на милости Витролет, На шитый золотом мундир. Когда же ханжеских в награду песнопений У избирателей ты клянчишь бюллетени,