Твое вино (прокисло тоже?)

Я смысл и дух Твой, всюду вхожий,

как будешь без меня, Господь?

Один, отрезанный ломоть,

бездомный снова, как вначале.

Ведь я - ремни твоих сандалий

спаду с Тебя, теряя плоть.

Лишишься Ты святейших риз.

Твой взгляд, ложившийся когда-то,

устав, мне на щеку - крылатый

за мной помчится, но к закату

заполыхает мир по скату

и взгляд на камни рухнет, вниз.

Как быть, Господь? Мне страшно, Святый!

x x x

Сквозь сон - х_Р_устящей сажи - шепот,

ты - г_Р_усть, нет, б_Р_ось, ты Русь печей.

Не знанье, не веков ручей,

Ты - _непонятный_, темный опыт,

Из ночи в ночь - в ночи ночей.

Ты - тот молящийся несмелый,

кто всем вещам дал смысл и вес.

Ты - звук псалма, Ты нотой целой

звенишь, подхваченный капеллой,

повторенный в басах небес.

Ты сам себе как темный лес:

Ведь Ты не из столпов высоких

над сонмом царственных свечей.

И не из дам прекраснооких.

Мужик заросший - ты исток их,

из ночи в ночь - в ночи ночей.

x x x

_Юному брату_:

Вчера, дитя, ты хаосом убит:

боясь, что жар растратится незряче

на радость духу? - нет, мой друг горячий,

на чувственность... ведь ты из чувства сшит,

жених - в душе, что вожделеет стыд.

Страсть мучит, виды на тебя имея,

и плечи голые в уме встают.

В видениях, на лике что лился,

горит румянец внешних смут.

И змейки чувств, свиваясь в кольца, тлея,

от звуков огненных немея,

удара сердца, словно бубна, ждут.

И вдруг - один ты, жалкий и убогий,

и руки опускаются, а ноги

не слушаются: чуда нет в любви...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Но как в предместье темном слух о Боге,

вдруг пронесется жар в твоей крови.

x x x

_Юному брату_:

Тогда молись, как учит тот, кто сам