— Не треплись! — оборвал Костя. — Сибирь, братец! Тут тебе и прииски, и индустрия, и секретные объекты. Наверное, кое-кто интересуется. Могут с самолета в тайге выбросить человечка. Да чего там — с тобой вместе читали, как умудряются… Каких случаев не бывает…

— А! Всё это писатели выдумывают…

— Ну, как сказать! Приукрашают — дело другое, а без фактов нельзя.

Семён не любил спорить, особенно там, где не мог быть уверенным в своей правоте.

Другое дело, если бы разговор шёл о летописи спортивных рекордов. Во всём, что касалось спорта, Семён считался непререкаемым авторитетом, хотя сам занимался только боксом.

Через несколько дней можно будет надеть перчатки, проверить, не потерял ли за лето спортивную форму. Нет, конечно! Пожалуй, даже приобрел кое-что.

— Паровоз подают! — обрадованно сказал Семён. Ублаготворённо отдуваясь, локомотив проследовал по второму пути вдоль строя вагонов, будто делал им смотр. Впереди, в снопе прожекторного света, теряли свою яркость красные, жёлтые и зелёные фонари стрелок и семафоров.

Когда репродуктор напомнил хриплым, простуженным голосом о скором отправлении, друзья двинулись к своему вагону.

Места они занимали в третьем купе, верхнее и нижнее справа. Левая сторона освободилась ещё в Хабаровске. Теперь наверху слева пристраивал в багажную сетку пачку газет и согнутую пополам книжку в яркой обложке невысокий плотный человек в тёмном костюме. Растопырив циркулем ноги, он стоял спиной к двери, опираясь одной ногой на нижнее место, а другой — на большой зачехлённый чемодан. Матовый верхний фонарь отражался в его блестящей лысине.

— Привет попутчикам! — общительно приветствовал он студентов, довольно легко спрыгивая на пол. — Далеко, молодые люди?

Лицо человека казалось несколько угловатым, но приятным. От весёлых с хитринкой глаз убегали к вискам неглубоко насечённые морщинки.

— В Москву-матушку, — улыбнулся ему Костя.