— Тогда придётся знакомиться по всем правилам: почти восемь суток предстоит провести вместе. Иван Александрович Пряхин, горный инспектор, сам рудокоп в дорогом минувшем. С кем имею честь делить эту каюту?

Друзья назвались.

— Океанография — это для меня то же, что астрофизика. Темен, к сожалению. Вот если бы геологами были, — дело другое. Смежное дело. Ну, а где же ещё попутчик?

— Была попутчица, к сыну в Хабаровск ехала из Владивостока. От Хабаровска мы вдвоём купе занимаем…

— Значит, здесь сел кто-то. Проводница сказала, что низ занят.

— Не торопится пассажир, — взглянул на часы Гостинцев.

— Поспеет, время ещё есть, — успокоил его Иван Александрович и отогнул шторку, чтобы посмотреть на перрон. — С провожающими заболтался, поди. Или — с провожающей, а в таком случае прощаться полагается с глазу на глаз, ух ты-ы!..

Восклицание так некстати завершило фразу, что студенты оторопели. Но Пряхин уже обернулся к ним, объясняя:

— Ну и собачку провели мимо солдаты, скажу я вам! Волк волком, только что цветом чёрная. Выступает же — словно королева! Эта попороднее моей Тайны будет!..

— Мы видели, — сказал Костя, стягивая дождевик. — Патруль или наряд, как это называется…

— Оперативная группа, — поправил его Иван Александрович.

— Видимо, не просто на прогулку вывели пёсика?

— Скорее всего, куда-нибудь на погранзаставу везут. А я, знаете, неравнодушен к собакам. У меня две, овчарка и лайка. Тайна — та ведает охраной жены и чад, а Корсара я даже в инспекционных поездках с собой таскаю. Бывать приходится в таёжных районах, так я в свободное времечко — за ружьё да в лес! Глядишь, глухаришку, подчас и двух свалишь. Вы охотой не интересуетесь?

— Нет, да и заниматься не приходилось, — за обоих ответил Костя.

Пряхин уселся на нижнее левое место, благо оно всё ещё пустовало, извлёк из кармана кривую трубку, кисет, сказал мечтательно: