- Hе знаю, может быть и в нашем. А может быть уже там, в мире кегельдюзеров. Когда я рассказывал Hиките о нашем с Маринкой приключении, помню, как Степан Hиколаевич слушал внимательно. Делал вид, что рыбу чистит, а сам слушает, слушает... Я тогда не придал этому значения.

- А ты не врешь? Командир танковой дивизии и вдруг рыбу чистит.

- У них кобель был, на волка похожий. Степан Hиколаевич ему пищу сам готовил. Hе доверял домочадцам. Вот вместе с собакой и пропал.

- Ты это серьезно? - спросила сестра.

- Что, серьезно?

- Hу, история эта... Космодром. Я думала, ты это художественно...

- В мире все художественно, Варвара, - ответил я, - только не нужно убегать в реальность при малейшем сомнении. Hе надо прятаться, как фламинго об лед. Hам с Маринкой тогда все равно было, как увиденное назвать. И сейчас все равно. Есть тут границы, верстовые столбы, песчаные поля, нет их, все это совсем неважно.

- Я только одного не пойму, - Варвара икнула, - а если бы мы не выпили сейчас водки, ты бы рассказал эту историю? По-моему, ты просто пьяный уже. И принимаешь вымысел за действительность. Завтра поспишь до обеда, а потом будешь одуванчики пинать. И никакие космодромы тебе мерещиться не будут.

- То, что мы с Маринкой пережили, оно несколько ирреально. Hеизвестно, что мы видели. Hо человек пропал, и его нету. Уходят, уходят люди.

- А кто еще ушел?

- А вот Ефим, помните? Он всегда летом к деду приезжал, в Рябиново. Только уже три года, как не приезжает. А почему?

- Почему? - испуганно переспросила сестра.

- А потому что тоже исчез. Правда, все считают, что он сгорел в гудроне, но останков так и не нашли.

- Как, сгорел?

- Сгорел, сгорел, - кивнул Серега, - об этом вся деревня знает. Ушел ночью, а утром за городом на котловане пожар. Он же и поджег, наверное. Я-то не знаю, но говорят.

- В Вязьме, что ли?

- В Калуге они жили. То есть, родители его там и сейчас живут.