Ванюшка вдруг расхохотался.

- Не поймал еще куренка, а начал уже щипать!

3

- Значит, уговор: про самородок ни звука! - еще раз напомнил нам Кольча, когда мы подошли к дому дедушки Петрована. - Разговор буду вести я, ваше дело только поддакивать.

Дедушка Петрован на дедушку нисколько даже не похож. Он еще любого молодого за пояс заткнет. Высокий, подтянутый, как суворовский солдат, усатый. А дедушкой мы его зовем потому, что так полагается: Ванюшка-то внуком ему доводится.

Охотовед дедушка Петрован, "таежный патриарх, которому почтительно кланяются все звери и птицы от речки Кутимы до Киренги", - писали про него в прошлом году в "Огоньке" и даже цветной портрет его напечатали. Правда, не на обложке, а внутри.

- Два друга, супонь да подпруга! - весело воскликнул дедушка Петрован, когда мы с Ванюшкой переступили порог.

Я оглянулся, приоткрыл дверь. Кольча в сенях заблудился. Он первый раз здесь.

- Три друга, - поправил дедушку Ванюшка, подталкивая вперед появившегося в комнате Кольчу.

Тот подошел к столу, за которым сидел дедушка Петрован, и представился не без достоинства:

- Николай.

- Садись, Николай, чай пить, - распорядился сразу дедушка и нам с Ванюшкой тоже кивнул на стол. - Медком тебя угощу. Знаешь, какой медок? От диких пчелок... Самый что ни на есть пользительный.

Из горницы вышла бабушка, улыбнулась нам и сама всем чаю налила, а банку с медом поставила так, чтобы всем удобно было брать.

Мы деликатно отхлебнули по глоточку чаю, мед ложечками поддели. Сладкий, душистый мед! В другое время ему было бы отдано должное, как говорится, но сейчас нам не до сладостей. Дедушка Петрован это заметил и сам начал разговор.

- С чем пожаловали? - обвел он нас пытливым взглядом. - Выкладывайте живей. Недосуг мне с вами канителиться, в тайгу побегу, сенца надо сохатым подкинуть.