всего тальником.

- Пробежим этот ложок и на взлобке в пихтарнике заночуем, - сказал он собаке. - Там сушняка много.

Вдруг под лыжами зачамкал мокрый снег. Шумно рухнул наст. Образовалась широкая промоина. Одна лыжа у охотника слетела и закружилась в воде.

- Как бы под снег не задернуло! - испугался охотник, торопливо сбросил понягу. - Пропадем, Черня...

Собака тревожно взвизгнула, приплясывая у его ног. Нагнувшись, он изловчился и поймал лыжу. Перед глазами тускло блеснули камушки на дне ручья, отдавая желтизной.

- Уж не золото ли?! - жарко вырвалось у охотника.

Золото в этих местах никому еще не попадалось, но разговоров о нем было много: прииски не так уж и далеко - на Лене и на Витиме. Старатели и сюда забредали, везде шарили. "Что ни лывка*, то промывка". Трясли в лотках песок на берегах речушек и озерков, били дудки на склонах гольцов, булькались в таежных болотах-калтусах... Но уходили ни с чем.

_______________

* Л ы в а, или л ы в к а, - лужа.

Охотник сдернул с рук мохнашки*, засунул их за опояску и достал со дна вымоины камушек с фасольку величиной. Повертел его в пальцах, покачал на ладони. Тяжелый! На зуб попробовал. Поддается, как свинец...

_______________

* М о х н а ш к и - от слова "мохнатые". Рукавицы из собачьей

шкуры шерстью наружу.

- Золото, Черня! - задохнулся он от счастья.

Осеневал и зимовал охотник один в тайге и, чтобы не разучиться говорить, привык думать вслух, советоваться с собакой.

- Золото!

Он спрятал самородочек в кисет и решительно шагнул в воду, не думая о том, что промочит ичиги, а впереди ночь. Забрел подальше и начал судорожно шарить руками по дну ручья. Ворошил галечник, ломая ногти, выковыривал камни, вмерзшие в песок, метался по широкому ручью, почти не чувствуя холода.

- Золото! Зо-ло-то! - повторял он на все лады, охмелев от счастья.

Набитый самородками кожаный кисет все больше оттягивал карман шубенки с изодранными полами, а тяжесть эта еще сильнее будоражила его.