- А, мальчик... это ты. Принес мне что-нибудь поесть? - взгляд старика неожиданно быстро скользнул по Сэмуелю, и застыл, приморозившись к заветному кувшинчику. Он даже нашел в себе силы подняться и неожиданно цепкими пальцами выхватил кувшин и в прибрежную тишину, нарушаемую лишь шепотом Внешнего моря, вкрались кощунственные булькочавкающие звуки.

Лишь расправившись с принесённой пищей, старец обратился к Сэму.

- Див тебя забодай, да ты, парень, похоже из хвальнинских?

- Да, дяденька, а как вы узнали?

Сэм по молодости лет был искренне изумлён. Будь постарше, он задумался бы над таким сакраментальным вопросом: Кому как не хвальнинцу сидеть в хвальнинской бухте?! Да и хвальнинцам эта бухта, в общем-то, была без особой надобности.

Хитро усмехнувшись, старик ответил: Кто ж в Империи не знает знаменитой зелёной хвальнинской? Когда я ... - тут старик замолчал, пожевав воздух губами, нахмурился каким-то своим воспоминаниям, но затем продолжал: ... жил при Императорском престоле, мне подавали её каждое утро. Да что мне! - сам великий Император любит сей божественный напиток... Весьма и весьма! - старик с сожалением заглянул в пустой кувшинчик.

Сэм приосанился. Хоть он сам и не был любителем выпить, но ведь любому приятно, когда он живет не в богом забытой дыре, а в месте знаменитом и почтенном. Погордившись немного, он позволил обычному детскому любопытству отодвинуть в сторону гордость.

- Как?!! Вы служили у Императора?!!

- Ты быстро соображаешь, мальчик. Я был его личным Книгочтеем, учеником великого Фы. Тебе о чём-нибудь говорит это имя? - подозрительно спросил дед.

Сэм не знал никакого Фы, но на всякий случай кивнул. Старик продолжал.

- Да, я был самым сообразительным его учеником. Фы упомянул меня даже в своем дневнике. Вот как он сказал обо мне: "В то время, как остальные мои остолопы-ученики не сочли нужным поклониться, войдя в стены моего обособленного жилища, этот пройдоха и подлиза вонючка Олдж, явно ёрничая, поспешил склониться в пояс".