Довран промолчал. Ребята опять забрались в пещеру, выбросили оттуда змею и прикрыли вход ветками. Довран поднял змею за хвост, покрутил лад головой, как веревку, и забросил в реку. Потом он, не спеша, отошел от баржи и сел в тени под тамариском. Тотчас, словно ждала пока мальчик останется один, подлетела сорока — затрещала, запрыгала с ветки на ветку: «Идут, идут — спасайся! Чего сидишь, разве не видишь, аждарха совсем близко! Спасайся!» Довран махнул на нее рукой:

— Да, кончай ты, старая ведьма. Только и знаешь, что пугаешь людей.

Но сорока-белобока была права. Подав сигнал тревоги, она сорвалась с куста и тотчас из-за бархана появилось сразу несколько человек. Довран смекнул: это другие пионеры ищут тех, которые спрятались в его царстве. Прильнув к земле, чтобы его не заметили, Довран лежал, чуть дыша, чтобы не выдать своего присутствия. Пионеры прошли совсем рядом. Но вот они удалились и Довран поднялся на ноги. Сердце у него билось часто-часто, словно он спас своих новых товарищей от неминуемой смерти или плена. «Вот это игра!» — подумал он, чувствуя, что теряет интерес к своим куклам.

— Где они — далеко? — донесся из баржи Генкин голос. Довран, крадучись, приблизился к входу в свое царство и

заговорил вполголоса, с азартом, озираясь на саксауловый лесок:

— Эй, вылезайте, они ушли. Я спрятался — они меня не увидели.

— Далеко ушли? — спросил, высовывая голову из пещеры Генка.

— Далеко. Вон, слышите, где сорока «чи-чи-чи» кричит? Она около них летает, всем птицам и тушканам говорит, чтобы прятались от людей! — Довран подал руку Генке. Тот протянул ему серебристую трубу.

— На, подержи.

Ребята один за другим вылезли из пещеры, отряхивая колени. Аннагозель посмотрела на часы: