Алеша поднял с колен голову, открыл глаза. Сон отлетел от него, как брызги воды от гранита. По тому, как резко свет ударил в лицо, он понял, что ночь кончилась. Солнце стояло на восточном небосклоне – там, где оно должно быть утром. Небо на солнечной стороне чистое, с эмалевым синеватым блеском. А стальной небесный простор сплошь заткан прозрачной, как нейлон, дымкой. Трава, омытая ночным влажным воздухом, засветилась изумрудно-ярко. Море тихо нежилось под солнцем. На пустынном голом берегу, дергая шейками, суетились два серых кулика.

Алеша встал, растер руками занемевшие ноги, потянулся, распрямился и начал спускаться к воде. Он теперь находился в таком состоянии, когда для него все перемешалось: реальность и сон, явь и фантазия, да и не понимал до конца в эти минуты, кончился ли сон или он, Алеша, еще там, среди войны.

«Они не погибли. Они в самом деле прошли по волнам».

Смириться, что десантники все до единого погибли, он не мог. Не мог – и все. Перед возвращением в поселок Алеша еще раз подошел к памятнику, прочитал надпись и вдруг на цоколе-валуне увидел букетик живых, с капельками росы, цветов морошки. Значит, цветы только-только положили. Алеша не очень удивился этому. Утро, так же как и ночь, началось сказочно-невероятно.

– Кто здесь был? – спросил Алеша у памятника.

– Я, – ответил знакомый голос.

У валуна, на разостланном черном плаще, сидел старый моряк, Алешин знакомый. Сидел, по-мальчишечьи вытянув ноги и опершись на откинутые за спину руки. Сухое, морщинистое лицо, затененное широким козырьком морской фуражки, было бледнее, чем вчера – видно, от бессонницы или усталости. Моряк смотрел на море и только на мгновение бросил на Алешу взгляд.

– Вы здесь давно? – спросил Алеша.

– Мне сегодня не спится, –ответил моряк. Помолчав, опять заговорил: – А ты молодчина, что пришел сюда. Я увидел в свой иллюминатор (так по-морскому он назвал окно), как ты карабкался по сопкам.