Алеша присел рядом с моряком на краешек плаща. Ему очень хотелось рассказать о том, что он сегодня видел: как шли по воде матросы, и спросить, правда ли все это. А спросил совсем о другом: какому десантному отряду поставлен памятник?

– Первому. Вот здесь, на мысе, меня расстреляли. Автоматной очередью в грудь.

– Так вы были с ними? – вскочил Алеша. – С первыми десантниками? С этими самыми?.. – Он хотел сказать: «Которые шли по морю…»

– Они все погибли.

– А вы как же?

– Я? – Моряк подтянулся на руках. – Море меня взяло и, как в колыбели, вынесло к нашим.

– На крыльях?

Старик не ответил. Но Алеша ему поверил. Люди могут не только ходить, но и летать, не гореть в огне, не тонуть в море и оставаться в живых, если даже им в грудь выпускают автоматную очередь… Конечно, не все, а только самые-самые верные своей земле и морю… Старый моряк и Алеша поднялись с земли, стряхнули плащ и пошли вдоль побережья в поселок. Возле траншеи они замедлили шаг, а потом пошли, уже ни разу не оглянувшись назад. Бывший десантник шел легкой, стремительной походкой, едва касаясь земли, – так ходят на войне разведчики и десантники. Плащ он накинул на плечи. Из-за сопки вырвался ветер. Полы плаща шелестели и взмахивали, как крылья. Алеше вдруг показалось, что эти крылья сейчас подхватят старого матроса-десантника и понесут над морем.

СЕРДЦЕ МАТЕРИ

Стояло жаркое лето, как в Каракумах. И ветры дули сухие, с юго-востокa, приносили с собой не влагу, которую ждала земля и все живое на ней, а зной и пыль. Почти два месяца не капнуло с неба. Пожелтела трава на буграх, на лугу высохли бочажины и мелкие озерки. Обмелела речка, вода отступила от берега и оголила песчаные белые отмели. Под мостом, на одном таком островке, обнажился стабилизатор большой авиационной бомбы. Ржавчина проела дырки, ее обвили зеленые водоросли. Бомба стояла, будто глубоко вбитая свая…