– Заштормило, – промолвил старик, кивнув головой на море, – но погода не испортится. Мои дырки в теле не сигналят.
– Раны?
Моряк не ответил, возможно, не услышал. Алеша сказал:
– Барометр предвещал спокойную погоду.
– Это в нормальном краю барометр служит. А здесь на дню раз десять крутит-вертит. Сюда бы привезти боа, тот не соврет.
– Кого? – не понял Алеша.
– Питон. Такая змея. – Старик достал из карма на портсигар, щелкнул крышкой, закурил «беломорину». – В Бирме видел. Там у каждого моряка он дома живет. В море идут с питоном. Рыбачат, а питон в лодке лежит. А как только почувствует шторм, бросается из лодки и спешит к берегу. Вслед за ним и рыбак спасается.
– Интересно. И большой он?
– Питон есть питон. Большой… На корабле нашем он не прижился. Сдох, бедняга.
Старый моряк поднялся, окурок бросил не в воду, а втоптал в песок. Некоторое время с любопытством наблюдал за женщиной в оранжевых брюках, которая уже забросала рыбой весь полубак буксира, потом взял табуреточку, корзину с пикшей и направился на сопку. Высокий, худой, ровный в спине, он шел не по-стариковски легко, резво. Удочку держал, как копье перед броском. В желтых сандалетах, в застегнутом на все пуговицы и крючки кителе. Захватанная фуражка с потрескавшимся козырьком и потемневшим от водяной соленой пыли «крабом», видимо, долго служила хозяину. Верх ее распирал вставленный внутрь стальной обручик. Чем-то дорога старику эта фуражка, коль он не покупает новую. Видно, он, как все моряки, человек суеверный, не желает расставаться с ней– свидетельницей какой-то памятной истории на море.
Алеше вдруг стало скучно и сиротливо одному.
Старый моряк, оставив его, как будто оборвал живую ниточку, удерживавшую мальчика на берегу. Чтобы побыть с человеком, который столько повидал на своем веку, мальчик догнал его и пошел рядом. Моряк молчал. Алеша сам заговорил о море, о кораблях, рыбной ловле, снова расспрашивал о питоне, помог старику нести проволочную корзину с пикшей. Старый моряк с настороженным любопытством слушал, потом остановился, с высоты своего роста взглянул на Алешу, улыбнулся: