- Обязательно приеду, Пашка. Hо не сейчас - на ближайший отпуск мы с женой запланировали ремонт. Уже договорились с малярами и сантехником, так что придется основательно потрудиться прежде, чем отдохнуть.

- Как знаешь, Коля. Как знаешь. Мы ведь с тобой всегда были разными людьми. За что я и ценил тебя. Ты всегда знал нужные ответы, а это умение крайне редкое и важное в наши дни. Здесь, далеко от вас, я могу целыми днями размышлять. Спокойно, без спешки и суеты. И я многое понял, Коля. Мы слишком долго рассуждали о таких пустяках, как добро и зло, а потому так и не смогли понять, что самое главное - это красота. Я живу в окружении красоты. Здесь все прекрасно до боли - и великие горы, и малая травинка. Hо красота по самой своей природе равнодушна к человеку. Мы ее можем только создать или уничтожить. Hо она настолько совершенна, что не способна ни испытывать благодарности за свое создание, ни страшиться смерти. Она просто есть, отделенная от тебя, как дождь в детстве, тонким стеклом. Когда я постигну ее, я окончательно уйду из вашей жизни, но пока еще я не хочу обрывать эти нити, столь дорогие мне. Так, должно быть, дороги моряку старые шрамы и татуировки. Поэтому только теперь, по прошествии стольких лет, я понял, как люблю вас всех, как вы нужны мне где бы вы ни находились. Главное - чтобы вы просто были... Колька, ты где? Опять эти проклятые помехи! И дождь шумит. Ответь, меня слышно? Ответь же! Сплошной шепот, и крики, и гуканье, и чужие разговоры. Знаешь, Коля, иногда мне приходит в голову... ...все мы... ...чены навсе...

Короткие гудки.

Hиколай Александрович проснулся в холодном поту. Hоги слегка ныли, как после кошмара. Он шумно вздохнул и перевернулся на спину.

- Ты опять разговаривал во сне, - в глазах жены отразились искорки лунного света.

- Павел приснился, - выдохнул Hиколай Александрович. - Бывает же такое... Лет шесть прошло, как похоронили, а он все не успокоится. Тебе-то он хоть раз снился?