Укутанный в большое красное одеяло, пригревшийся Серёжа и сам начал подрёмывать. И вдруг — словно замерли звёзды над вершинами деревьев, куда-то спрятался серп луны, утихло поскрипывание полозьев. Только и слышно стало, как тяжело дышит старый Серко и глухо шумят сосны.

Серёжа очнулся от забытья и выглянул из кошевы. Серко стоял, понуро повесив голову, точно принюхиваясь к дороге. Что он там нюхает? Дорогу потерял, что ли?

Присмотревшись, Серёжа различил, что просека, по которой пролегала дорога, раздваивалась. Куда ехать: направо или налево?

После некоторого раздумья Серёжа потянул вожжи влево, собираясь направить лошадь в новую просеку. Но Серко не пошёл. Он покрутился на месте, потоптался и опять склонился к снегу.

«Надо дядю Гришу будить, вот что!» — решил Серёжа.

— Дядя Гриша! А дядя Гриша! Серко остановился, а я дороги не знаю.

Силачёв сразу проснулся.

— Что? Опять стал? А ты его, лодыря, кнутом! Дай-ка сюда!

Силачёв выхватил кнут, хлестнул Серко, но тот только дрогнул, но с места не двинулся.

— Он дорогу потерял, дядя Гриша. Там ещё одну просеку видно, — сказал Серёжа.

— Где? — Силачёв отогнул воротник тулупа и осмотрелся. — Верно, ещё просека. Куда это нас занесло?

Он вышел из саней, пробрался к лошади, потрепал её по морде, как бы говоря:

— Куда ты нас затащил, старый? Где теперь дорога? А ну, говори!

Силачёв потыкал кнутовищем в снег, твёрдого наката нигде не нашёл и сказал Серёже:

— Племяш, я в ту просеку схожу. Посмотрю, может, примета какая окажется...

— Хорошо, дядя Гриша, Вы недолго?

— Сейчас вернусь. Ты не бойся, я рядом буду.

Подхватив полы тулупа, время от времени втыкая кнутовище в снег, он побрёл к левой просеке. Она привела его на большую забураненную поляну, на которой различались какие-то круглые холмы.

«Приисковые отвалы! — определил Силачёв. — Так и есть — Суковатка. Значит, мы на правильной дороге стоим...»