— Что? — оскорбилась я.

— Да, да, простите, здесь сказано: кот и собака Дуровы.

— Но ведь у животных есть клички, — возмутилась я.

— Выездную пастеровскую станцию клички не интересуют. Они только замедляют работу. Справка выписывается на фамилию владельца. Человеческим языком объясняю… Следующие! Квартира семнадцать — овчарка Меерсон и легавый Охрименко.

Быть может, и разгорелись бы страсти оскорблённых владельцев, если бы не крики, донёсшиеся со двора:

— Ага, поймал… держу! Теперь его и убить-то мало!

Вскоре в домоуправление вбежали мальчишки и девчонки, а за ними шествовал солидный мужчина, державший за шкирку извивающегося тигристого кота.

— Извините… разрешите… виноват, — протиснулся он вперёд. Дети косяком двинулись за ним.

— Факт налицо! — проронил мужчина, брезгливо опуская кота на стол, и, приподняв шляпу для приветствия, трагически добавил: — Помоечник!

— Одну минутку, сейчас запишем, — привычно ответил инспектор пастеровского пункта.

— Обратите внимание, он пятится от чернил, — испуганно прошептала женщина, пряча под жакет дрожащую крохотную собачонку.

— Да, кот в крови. Теперь скажите, случайность или преднамеренность?

Третий голубь в лапах злодея. — Гражданин обессиленно опустился на стул. — Ведь это бешенство! Я требую немедленного уничтожения кота и изоляции ему подобных из стен нашего нового дома.

При этих словах ряды очереди явно уменьшились.

— Не в наших функциях, — ответил инспектор.

— Люди добрые, тогда что делать? Поймите — закон! Об охране природы! А голубь, — лицо мужчины тотчас приняло ласковое выражение, словно он смотрел на своего ребёнка, — птичка-то какая! Символ мира! — тут он повысил голос и гпевно покосился на кота. — Мы должны охранять счастье голубей.

— Дяденька! А вы дайте нам кота, мы его для войны противником сделаем! — азартно подскочил к мужчине один из мальчишек.