- Г-гришка, г-гад, подай г-гребенку, г-гниды г-голову г-грызут!

Гришка вздрогнул. Со сжатыми кулаками бросился к лазу в заборе, но там уже никого не было.

- Кацап!

- Расказаченный!

- Голодранец!

Казалось, злые крики раздавались во всех домах, за всеми заборами.

Гришка затравленно оглянулся, в глазах у него стояли слезы. Почувствовали себя на безлюдной и прокаленной зноем площади бесприютными и Колька с Сашкой. Они ощущали на себе взгляды. Будто сквозь все прорези в ставнях домов, оставленных для продыху, сквозь щели всех заборов на них были нацелены винтовки. Достаточно, казалось, сделать какое-либо неосторожное движение, и тотчас отовсюду грянут выстрелы.

ВРАГИ

Заборы кончились. Потянулась изгородь из плотно стоящих друг подле друга стволов колючего держи-дерева. Шеренга их спускалась со взгорья площади полого вниз, сливалась с зеленью камышей, которые простирались в низине до самого горизонта.

По левую сторону в беспорядке, то выбегая на середину улицы, то прячась в купе деревьев, лепились низкие белые хаты. Не дома, а землянки, похожие из-за своей скученности и беспорядка на колонию ласточкиных гнезд. А по правую возвышалась стена из колючих деревьев.

Ветви держи-дерева с длинными и ершистыми колючками так плотно переплетались между собой, что с трудом можно было разглядеть за неприступной стеной ухоженный сад.

Сад был такой просторный, что стоны иволг отдавались в нем многократным эхом. Из сада веяло медовыми запахами. Краснобокие и золотые яблоки своей тяжестью сгибали ветки, низко висели над вспаханной землей, покачивались...

Гришка выпустил угол мешка. Колька и Сашка оглянулись-глаза у Гришки блудливо блестели, палец прижат ко рту. Согнувшись, он с опаской смотрел в спину Гавриле Охримовичу.

- Хлопцы!..-зашептал он умоляюще.-Вы ходить пока... с батей! А я мигом,-Гришка кивнул на сад; -Смотаюсь!.. Сейчас усадьба будет, так я вас за ней догоню. Не могу, понимаете, - оглядываясь на яблоки в разрыве изгороди и облизываясь, признался он.