— А что делали красноармейцы? — нагнулся к нему Аксен.

— Воевали! — удивленно развел руками Семка, что, дескать, за вопрос.

— Зря, что ли, нас гвардейцами назвали?

— Ксеша, — перебил Аксена Максимка, — тут Ванюшка Михин… Просит принять его в нашу компанию…

— У нас не компания, а отряд. Ясно? — Аксен был строг, как настоящий командир.

— Ваньку не принимай, — шепнул Тимошка.

Аксен удивленно глянул на него.

— Не принимай, братан. Плакса он…

— Михин, иди сюда! — громко позвал Аксен.

В круг поднялся щуплый черноглазый мальчонка и с недоверием осмотрелся.

— Хочешь с нами?

— Хочу, — ответил Михин тихо.

— А не забоишься?

— Нет.

— А если к немцам попадешься… Бить будут, может, совсем убьют. Не забоишься?

— Я его знаю, — сказал Максимка. — Ничего парень. Принимай, Аксен.

Аксен отпустил Михина, поднялся.

— А теперь слушай мою команду. — Он заглянул в книжку и скомандовал: — В одну шеренгу становись!

Ребята проворно вскочили, заспорили, кому за кем становиться. Наконец, «гарнизон» был выстроен. Блестели загорелые запыленные голые ноги, ветер надувал измазанные глиной рубашки. Аксен придирчиво оглядел строй и остался доволен выправкой своих подчиненных. Он поднял с земли винтовку и сказал:

— Про эту винтовку никому ни слова! Кто скажет, будем судить! Своим судом…

Про остальное оружие Аксен не сказал никому, даже тем, кого приняли в гарнизон. Кроме него, Тимошки, Максимки да Семки Манжина, о спрятанных винтовках никто не знал.

Стрелять решили в лебеде, на пустыре. Аксен перекинул винтовку через плечо. Патроны он поручил нести Тимошке.

— Пошли, — сказал он просто, забыв, что для этого есть команда.

Низко, почти над самой землей, пронеслись два самолета с черными крестами на крыльях.